Рекомендую посты об образовании

четверг, 12 апреля 2012 г.

Первый полет – это не только Гагарин


На сайте страна.ру есть статья с громки названием «Джон Гридунов, простой сверхчеловек». Почему у русского человека такое американское имя, и почему он сверхчеловек? Эта статья стоит того, чтобы прочитать её с восхищением подвигом «наземного» космонавта:
... в космическом сообществе Джон Иванович Гридунов – личность легендарная в мировом масштабе. С его артистическим опытом он бы отлично смотрелся на церемонии вручения первого космического «Оскара», если бы таковая существовала, – на сцене, в смокинге, с золотой наградой, произнося слова благодарности друзьям и коллегам под бурные аплодисменты ученой публики…
Ибо ученая публика знает, что Джон Гридунов, а также Владимир Пономаренко, Алик Мнацаканян и другие – были первыми «наземными космонавтами». Они выдержали испытания, которые уже никто никогда не повторит, испытания, которые ни разу не выпадали космонавтам настоящим. Именно они определили предел того, что способен вынести человек и остаться в живых.
Когда летом 1960 года из первого отряда космонавтов отобрали шестерых летчиков – Быковского, Гагарина, Нелюбова, Николаева, Поповича и Титова, – не было известно, кто первым из них полетит в космос. И уж тем более никто не знал, какие максимальные нагрузки навалятся на первого космонавта. Рисковать будущими героями – категорически запрещено. Чтобы узнать предел возможностей человеческого организма, требовалось провести смертельно опасные эксперименты на людях «попроще».
И такие люди нашлись – внештатные испытатели, нигде не учтенные «мертвые души» экспериментальной космической медицины. Их набирали из ученых, политработников, работников культуры… На них испытывали все виды гипотетических опасностей, поджидающих человека в неизвестной среде: запредельные перегрузки и жесткую посадку, кислородное голодание и высокие температуры, бесконечные часы тишины и одиночества.
По мере накопления знаний космическая медицина стала более «гуманной», подготовка космонавтов редко выходит за рамки уже известного и необходимого. Так что первые советские испытатели космической техники были, по сути, первыми и последними сверхлюдьми. Сегодня американских истребителей готовят к перегрузкам не выше 9G, и «комические» ролики с этих тренировок – пилоты с вылезающими из орбит глазами, как у героя Шварценеггера в фильме «Вспомнить всё», или за доли секунды теряющие сознание, – собирают многотысячные просмотры на Youtube. О пилоте, способном выдержать 12G, Стен Ли снял особую программу для цикла «Сверхлюди». Простой советский завклубом Джон Гридунов выдержал 19G и невообразимую «ударную перегрузку» в 50G.
...
Прослышали про летчика, который потерпел крушение где-то в северном море и бултыхался в ледяной воде, пока его не нашли. А если космонавт вот так попадет? Значит, нужно испытать, как поведет себя скафандр в ледяной воде. «Джон Иванович, давай».
В Томилино оборудовали ангар без окон, без дверей, поставили туда бассейн – у стенок лед, посередине полынья. В эту полынью меня и сбросили. На каждом сантиметре тела – датчики, поверх – шелковое белье, снизу – надувной матрас. Сорок пять минут гребу, согреваюсь, потом пятнадцать минут отдыхаю. Сначала за этим действом наблюдала правительственная комиссия: все в валенках, в шубах, с ноги на ногу переминаются. Постояли, да через час развернулись и ушли: холодно же. Наутро вернулись и аж руками всплеснули: «Живой!». Удивились, значит, они. Меня вытащили, первым делом дали кружку спирта. Я выпил – вода водой. Еще одну – эффекта ноль. Пошел домой, съел горячего борща – не согреваюсь. Тогда набрал полную ванну кипятка и залез туда, только так и согрелся. Потом все удивлялись, как у меня от перепада температур сердце не разорвалось.
...


Джон Гридунов: «Не знаю, как я всё это пережил. Наверное, везло сильно. Это геройская профессия – инвалидами люди становятся, часто бывают смертельные исходы. Сами испытатели вам скажут, что всё нормально, всё в порядке. Да как же нормально, если два испытателя из трех уходили с работы по инвалидности? Ни у кого из этих людей нет ни медалей, ни наград. На меня в 2006 году написали представление к званию героя России, перечислили все мои заслуги. Анатолий Перминов (руководитель Федерального космического агентства в 2004-2011 годах – прим. Strana.ru) посмотрел и говорит: «Это не герой, это дважды герой!» И что? И ничего...

Хочу вот книгу написать, пока всё помню. Столько впечатлений за восемьдесят шесть лет жизни накопилось. Большая должна получиться книга. Шарман, мягко выражаясь.»