Рекомендую посты об образовании

понедельник, 9 апреля 2012 г.

Чтобы захотелось работать и учиться!

В конце прошлого лета на форуме «Умная школа» у меня получилось познакомиться с Дмитрием Быковым. Я достаточно равнодушно относился и отношусь к его проекту «Гражданин поэт», а вот его статья в «Московских новостях» заставила меня обратить на неё внимание. Я даже её перечитал несколько раз. В первых строках автор высказывает желание «помечтать» о том, каким ему хотелось бы видеть нового министра образования нашей страны.
Мне очень хочется процитировать отрывки из этой статьи – эти отрывки того стоят! Цитируемый текст я буду приводить курсивом. В конце поста я приведу ссылку на первоисточник.
...
Если мы не будем представлять себе школу будущего, у нас не будет, простите за каламбур, ничего настоящего. И вопрос о том, кто должен быть министром просвещения, неизбежно входит в эту парадигму: не только потому, что роль личности в новейшей российской истории возрастает на глазах, но и потому, что Россия – в силу недостатка личной устойчивости у каждого отдельного гражданина – чрезвычайно подвержена влияниям. Чиновник способен парализовать и формализовать деятельность всего министерства; человек ограниченный и узкий уничтожит саму идею просвещения; человек, горячо болеющий за просвещение, но при этом неумный, превратит все в «зряшную суетню», по-ленински говоря. 
Страна всегда копирует вождя, пусть бессознательно: массовая мания преследования и шпионажа – при Сталине, массовая деменция – при Брежневе, про сейчас все и так понятно. Пассионарность передается при личном контакте – рядом с героем и другие храбреют; вот почему выбор министра образования – основной, может быть, внутренний вопрос сегодня. 
...
Самые опасные оппозиционеры сегодня – интеллектуалы, даже если они вовсе не участвуют в политике; главная сфера деятельности реальных оппозиционеров – культура и школа. Именно в этом залог очевидной для всех (думаю, даже для самих лоялистов) обреченности этой снижающей, унизительной для страны установки на простоту: управлять ограниченными людьми нельзя, они непрофессиональны, не верят в высокие мотивировки, легко предают. Победа всегда за интеллектом – вот почему так опасно противопоставлять верных и умных. Любому ясно, что в сегодняшней России любая сложность (и любая степень интеллектуальности) оппозиционна сама по себе, и виноваты в этом не интеллектуалы.
...
Сегодняшним российским образованием никак не должен и не может руководить менеджер, поскольку главная задача будущего министра – сделать так, чтобы учителям хотелось работать, а школьникам – учиться. Сделать это можно только путем передачи все той же пассионарной энергии – никакие зарплаты не спасут: делать скучную работу за большие деньги нельзя, это успела показать вся российская история. Чтобы хотелось жить и работать, надо чувствовать смысл жизни и работы, а это не менеджерская проблема.
...
Ценности Просвещения – атеистические, прогрессорские – во всем мире отошли на второй план: во всем мире, а не только у нас наблюдается реванш пещерности под маской религиозного возрождения. Экспансия радикального ислама или – в России – коммерческие и идеологические амбиции официальной церкви заставляют предположить, что этот откат, вполне способный привести к новому средневековью, угрожает сущностным основам цивилизации как таковой. На этом фоне образование становится форпостом борьбы против обскурантизма, аморализма, архаики – какой же менеджер с этим справится, помилуйте?!
...
Здесь нужен человек, способный отстаивать ценности знания, непредвзятого суждения, духовной свободы – человек с темпераментом Бруно и Коперника, а не конформный государственник под личиной управленца. И прежде всего это должен быть человек, прошедший реальную школу педагогики. Человек, понимающий, что значит держать внимание класса на протяжении нескольких уроков кряду, знающий повседневные проблемы учителя и лектора, осведомленный об их реальных рисках и нагрузках. Если главной задачей школы провозгласят формирование недалеких обывателей, голосующих за то, за что скажут, из страха перед ужасным внешним врагом, – будущее России можно считать отсроченным в бесконечность, если не упраздненным вовсе. Но если нас интересуют граждане, способные мыслить, – то единственное, что страна должна производить, ибо все остальное приложится, – нам нужен министр образования, сочетающий широчайшую образованность с серьезным творческим потенциалом, человек Возрождения. А менеджеров надо привести в каждую отдельную школу, чтобы они там занимались повседневными делами, оставив директору собственно педагогические задачи.
...
Современная российская школа, к сожалению, не загружает ребенка по-настоящему: программы составлены примитивно, исходят из крайне низкого уровня, не пересматривались толком с советских времен (когда о школьном образовании как раз кто-то думал). Школьнику – как, впрочем, и любому гражданину – хочется уважать себя, а уважать пока не за что. Детей надо учить сложному – они это любят; говорить с ними о неоднозначном, увлекательном и красиво звучащем – это повышает не только их самооценку, но и интерес к окружающему.
...
Лучший способ мотивировать школьника – сыграть на его амбициях: дети, кажется, последние, у кого они еще есть, хотя бы в силу гормональных причин. И если их будут в школе по-настоящему загружать – у школы появится шанс стать похожей на Хогвартс или на куда более жестокую школу волшебства, описанную Мариной и Сергеем Дяченко в выдающемся педагогическим романе Vita nostra. Чтобы научиться летать, надо очень много бегать.
Но для этого, ежу понятно, в школу должен прийти профессионал – не только в методической области (это как раз дело наживное, опыт есть опыт), а прежде всего в том, что он собирается преподавать. Если это учитель иностранного языка – он должен быть способен час кряду разговаривать с детьми только на этом языке, иначе не будет «погружения». Если это историк – он должен иметь собственную концепцию исторического процесса, притом образцово знать цифры и даты (без концепции, увы, они выскальзывают из памяти, как бусины с порванной нити). Если это математик – он должен уметь рассказать историю великих математических проблем, и дети должны знать, что такое проблема Гольдбаха или гипотеза Римана, потому как это же, блин, интересно! Это интересно даже мне, стопроцентному гуманитарию.
...
У учителя должно быть преимущественное право на получение самой современной информации: закрытые кинопремьеры и дискуссионные клубы для учителей, поездки за границу для обмена опытом, лектории, санатории, зарплата никак не менее полутора тысяч долларов при минимальной (15–20 часов) ставке. Учитель обязан стать привилегированным классом, поскольку именно от него зависит мотивация ребенка в самый опасный и важный период его жизни – в отрочестве, когда закладывается все. Учитель должен стать объектом такой же государственной заботы, как высокопоставленный военный, – и пенсию получать соответствующую, ибо работа его принадлежит к числу самых изнашивающих.